Первый Когресс Исследований Фасций.

Идейным вдохновителем Первого Конгресса Исследований Фасций (Fascia Research Congress) можно по праву назвать Томаса Финдли (Thomas Findley, M.D., Ph.D.). Врач и ученый, посвятивший более 30 лет исследованиям в области реабилитационной медицины, практикующий рольфер и преподаватель Рольфинга, он также является директором по исследовательской работе Рольфинг Института Структурной Интеграции (RISI) в Болдуер, Колорадо.

Томас был убежден в том, что фасция — внеклеточный коллагеновый матрикс, проникающий через все тело, играет ключевую роль в адаптативных реакциях пациентов, возникающих, как ответ организма на методы, используемые в реабилитационных программах. Он пытался найти больше информации об исследованиях по этой теме, но в мире на тот момент не существовало ни одной научной программы, направленной конкретно на исследования фасции.

Зная, что многие исследователи в разных странах мира так или иначе затрагивают тему фасций, но в то же время не ощущают себя связанными общей областью исследований, Финдли решил организовать встречу ученых, представляющих совершенно различные направления.  Он стал рассылать приглашения ученым таким, как Питер Хьюинг (Peter Huijing) из Университета Амстердама, занимающийся изучением того, как человеческое тело генерирует силу при использовании мышц и фасций. И хотя Питер не испытал состояние энтузиазма, получив приглашение, на конгресс, где должны были присутствовать представители альтернативной медицины, опасаясь за свою репутацию всемирно известного исследователя в области биомеханики, и все же, несмотря на все колебания, решив присутствовать, то по окончании конгресса он был полностью согласен прилагать все возможные усилия для организации следующей встречи.

Финдли также старался задействовать в конференции как можно большее количество врачей, но это было еще более трудной задачей. Несмотря на то, что многие ученые уже заявляли, что изменения структуры соединительной ткани могут влиять на такие заболевания, как фибромиалгия или позвоночные болевые синдромы, врачи традиционно игнорируют фасцию. Медицинские книги и справочники едва упоминают о ней, а анатомические атласы практически не отображают. «Это просто не сексуально», как пошутила Элизабет Монтгомери, патологоанатом, специализирующийся на мягких тканях в Джон Хопкинс Университете в Балтимор, Мериленд.

Также Финдли планировал распространить приглашения в сообществе cпециалистов, практикующих мягкотканные техники. Рольферы, остеопаты, массажисты и физиотерапевты уделяют соединительной ткани первостепенное значение, они уверенны, что освобождение соединительной ткани ведет к улучшению позы и функциональных возможностей тела. Правда, они все еще не имели достаточной доказательной базы, чтобы научно обосновать свои убеждения. Как говорил Финдли, «Практикующие хотят знать, что то, что они делают подкреплено исследованиями, а исследователи хотят видеть клиническое воплощение своих работ». Таким образом объединение этих групп участников выглядело вполне естественным, но на практике все оказалось несколько сложнее.

Одновременно с активной и-мейл компанией, которую проводил Финдли, Роберт Шлaйп (Robert Schleip), в 52 года защитивший свою ученую степень, путешествовал по всему миру из лаборатории в лабораторию, уговаривая ученых принять участие в Первом Конгрессе Исследований Фасций.

Роберт в 1978 году стал первым сертифицированным рольфером в Германии и 13 лет преподавал Рольфинг – технику мануальной терапии, включающую мягкие растягивающие приемы, преимущественно направленные на соединительнотканные структуры, пока в один прекрасный момент у него самого не возникли вопросы к его собственному учебному плану. «Была какая-то псевдонаучная ментальность в том, что я делал», вспоминал он.  Это привело его к глубокому изучению научной литературы, помогая выявить недостатки существовавшей тогда концепции рольфинга. «Например, рольферы уверяли, что благодаря давлению осуществляемому манипулятором достигается растяжение фасциальных структур, но научная литература говорит о том, что для этого нужно давление весом в несколько тонн», — говорил Роберт. Также изучение научной литературы приводило к определенным инсайтам в личной практике: «Понимание того насколько высок уровень иннервации фасции, объясняло каким образом миофасциальные манипуляции могут повлиять на уменьшение болевого синдрома», — вспоминал Шлайп.

Тем не менее, начало исследований было для Роберта довольно сложным, десять профессоров отказали ему, прежде чем профессор из университета города Ульм, Германия дал ему шанс, но, к сожалению, не место в лаборатории. Первый год  Роберт проводил эксперименты на собственной кухне, а также в гараже, который он специально арендовал недалеко от фармацевтического склада. Он начал изучать способность фасциальной ткани укорачиваться —  это свойство имеет значительное влияние на возникновение позвоночных болевых синдромов (например, в пояснице). «Профессор был настолько впечатлен проведенной работой, что в конце концов дал мне место в лаборатории», — вспоминал Роберт.

На данный момент Роберт Шлайп руководит собственной лабораторией. Он защитил докторскую диссертацию в 2006 году в 52 года и вскоре после этого основал Проект Исследований Фасций в Университете Ульма. Он продолжает свою работу над сократительной способностью соединительной ткани в сотрудничестве с Джулио Габиани – передовым ученым в области клеточной биологии из Университета Женевы. И на данный момент, когда Шлайп приглашает к обсуждению проектов своих исследований ведущих профессоров мира, они уже не отказывают ему.

Таким отразом, не смотря на все трудности, благодаря ключевым усилиям Томаса Финдли и Роберта Шляйпа удалось собрать крупнейших ученых, занимающихся исследованиями в области соединительной ткани, на первый Конгресс Исследований Фасций, который состоялся в 2007 году в Бостоне в конгресс холле медицинского факультета Гарварда.

Одним из моментов конгресса, когда сильно чувствовалось единение исследователей и практикующих, проявился в бурных аплодисментах в середине доклада Пола Стандли (Paul Standlye) сосудистого физиолога Медицинского Колледжа Университета Аризоны в Финиксе. Стендли рассказывал о экспериментах своей исследовательской группы в которых волокна коллагена подвергались растяжению сходному по интенсивности с повторными травмирующими растяжениями (repetitive strain injury), клетки фибробласты при этом практически все погибали. В то же время, когда растяжение было сходно по характеристикам с манипуляциями рольфинга, фибробласты оставались невредимыми.

«Очень редко можно встретить такой энтузиазм на конференциях, — говорил клеточный биолог Фредерик Гринeлл (Frederic Grinnell), — я был очень впечатлен!». Аудитория на 500 мест была полностью заполнена, в основе своей в зале присутствовали практикующие физиотерапевты, массажисты, остеопаты и рольферы, все билеты были распроданы задолго до начала. «И в то же время это была прекрасная возможность учиться! — говорил Гринелл. — До момента участия в конференции, я не предполагал, что моя работа в области клеточной механики может быть связана с тканевой механикой».

В конце дня 58 аккредитованных ученых, которым был отдан весь президиум встречались с практикующими специалистами,  разместившимися в партере. Клеточные биологи рассказывали о том, как фасциальные клетки реагировали на физическое воздействие после экспрессии гена, а биомеханики детализировали это тем, как взаимодействие между фасциальными клетками и внеклеточным матриксом влияет на мобильность всего тела. После полудня аудитория заметно опустела. «Мои фронтальные доли были окончательно утомлены», — вспоминал Брайен Ансон, практикующий рольфер из Сант Пауло, Минесота.

Со своей стороны ученые также имели проблемы в общении с практикующими. Страхи Хьюинга за свою репутацию усилились после общения с одной из групп посетителей. «Они начали говорить об ауре, — вспоминал он, — Я не хочу иметь с этим ничего общего». Джулио Габиани, клеточный биолог из Университета Женевы, изучающий роль соединительной ткани в заживлении ран, отметил сложности в обсуждении определенных концептов с практикующими специалистами: «Это как будто мы говорим на разных языках». Все это давало повод Уолесу Сампсону, скептически настроенному по отношению к альтернативной медицине заслуженному профессору Университета Стендфорда (Пало Альто, Калифорния), ставить вопрос, была ли  правильной идея сводить вместе эти два лагеря: «Фасция это безусловно легитимное поле исследований, но подобное сотрудничество должно возникать более естественно, мы должны заниматься наукой и смотреть какой будет результат, мы не можем оказывать давление на тех, кто занимается клинической практикой», — говорил он.

Партар Калса (Partap Khalsa) был полностью не согласен: «Не только стоило сводить вместе эти две группы — это естественно! — говорил директор программ  Национального Института Здоровья (NIH) США и Национального Центра Комплементарной и Альтернативной Медицины (NCCAM) который вместе с Рольфинг Институтом и Ассоциацией Массаж-терапии (Эванстон, Илинойс), были в числе главных организаторов этой конференции.  — Нам необходимы люди способные создать хорошую научную базу и также нужны практики, которые способны рассказать им о своем опыте. Это единственно возможный путь – создать подобную встречу».

На второй день конференции, дела пошли легче. Президиум, состоящий из ученых и ведущих практикующих специалистов, всеми силами способствовал диалогу между двумя группами и во время перевыва на ланч возникли несколько новых проектов сотрудничества. «Я слышал, как практикующие специалисты говорили о том, что фасциальные манипуляции являются ключевым методом их воздействий, — говорил исследователь из медицинского центра UT Southwestern Гринелл, — сейчас мы планируем исследовать клеточно-биологическую основу напряжения фасции и как это может влиять на терапию ран и шрамов». Хьюинг также говорил, что он смог многому научиться у практикующих специалистов и к тому же обнаружил, что может многому научить их. «Установление исследований фасции, как легитимного поля, гарантирует нам, что взаимодействие будет продолжаться», — говорил он.

Однако Финдли знал, что это будет не легким делом. В первую очередь для организации нового конгресса нужно будет привлечь как можно больше ученых, поэтому будут нужны публикации статей об исследованиях фасции в топовых научных журналах. Он также нуждался в создании стабильных фондов финансирования. Финдли, благодаря Рольфинг Институту, смог создать Фонд Исследований Айды Рольф (названный в честь основателя института), который увеличил финансирования научных грантов на исследования фасции до 200 000 долларов в год. Но это была совершенно малозначительная сумма в сравнении с миллионами долларов, которые могли инвестировать NIH и NCCAM. Тем более, что Калса заявлял, что ему понравилось то, что он увидел на конференции. «В этом много потенциальных возможностей развития», — говорил он.

Но самый большой вызов для Финдли был в том, чтобы все остались удовлетворены. Практикующие хотят видеть на подиуме больше из того, что они делают, а ученые хотят быть уверены, что все будет респектабельно. Этим достаточно не простым путем Питер Хьюинг хочет двигаться вперед к 2009, когда все снова соберутся вместе на следующий конгресс в Амстердаме. Хьюинг планирует уделить много внимания практикующим специалистам в изложении большего количества научных исследований. Он увеличил длительность конгресса до пяти дней и зарезервировал аудиторию на 1000 мест, в два раза больше, чем на текущей конференции. «У меня ощущение, что это будет нечто грандиозное», — говорит он.

Давид Гримм, журнал SCIENCE. CELL BIOLOGY MEETS ROLFING (DAVID GRIMM. SCIENCE. VOL 318. 23 NOVEMBER 2007).

Перевод В. Отрубянникова.

Айда Паулин Рольф